Oriko-san (olga_nebel) wrote,
Oriko-san
olga_nebel

2, 3

Та-дам! Кому интересно продолжение про Алису, Кольку, Дину, Одессу и прочую постапокалиптику, его немного есть.

Начало -- здесь.

(сейчас, с учётом редакторских правок, многое хочется переделать и переписать. Но я решила с этим подождать. Отношение к тексту и героям меняется по мере раскрытия (передо мной же!) сюжета, и я отредактирую первую главу после того, как напишу последнюю. А потом вообще перепишу всё заново, наверное (*демонически хохочет).

Буду очень признательна за обратную связь.



Глава 2

Алиса сидела у окна и смотрела, как ветер играет занавесками. Она улыбнулась, вспомнив, как вышивала необычный лиственный узор, чтобы украсить и освежить доставшийся в наследство от прабабки дом.
Она прикрыла глаза и прикоснулась босыми пальцами ног к деревянным половицам. За окном раздавались крики гонявших мяч мальчишек, смешиваясь с криками чаек. Алиса вспомнила звуки другого двора. Звуки своего детства. Стопы, только что ощущавшие гладкость дерева, вдруг почувствовали мягкость нагретой солнцем пыли.
Теплой городской пыли.

… над двором плывёт одесское лето: тоскливая скрипка со второго этажа, треск раскаленного на сковороде масла, азартные выкрики дедов и стук костяшек домино, шипение сцепившихся под лестницей котов. Алиса шьёт и не смотрит по сторонам.

Алисе шесть, и у неё в руках две тряпочки: красная и золотая. Ей хочется смастерить для своей куклы платье точь-в-точь, как у мамы: то, что взрослые с придыханием кличут «выходным» и достают из шкафа только по особенным поводам. Алисе хочется, чтобы её куклы были красивыми – просто так, без повода. Она колет пальцы иголкой, но даже не замечает боли, только с досадой облизывает капельку крови, чтобы не запачкать лоскутки.

Алисе шестнадцать: она шьёт, вышивает вручную и на диковинной машинке, купленной на все сбережения; она сама придумывает сложные схемы для вышивки, она старается не повторять один и тот же узор дважды. Соседские девчушки щеголяют в алисиных платьях, половина квартала уже стоит к ней в очереди за нарядами, а ведь Алиса только закончила школу и готовится поступать в швейное училище.

Порыв ветра заставил занавеску дотронуться до алисиного лица, но она не открыла глаза.

… Алиса превращала в узор всё, что встречала. Она вышивала саму Одессу в её мелочах: лающих собак, снующих туда-сюда котов, особенную игру света и тени в листьях катальпы, ветки цветущей акации: весь мир был для Алисы схемой для вышивки.
Она встретила на книжном рынке Игоря (близорукий, да ещё заслонившийся стопкой словарей, он чуть не сбил её с ног) и так же просто приняла его в свой мир: полюбила и вышила навсегда в своём сердце.

Игорь был переводчиком, и Алиса была – по-своему – переводчиком. Игорь переводил с русского и украинского на несколько иностранных языков (и обратно); Алиса переводила с природного на человеческий, с языка звуков и света – на язык ткани и ниток.
- Ишь, -- говорили соседки, когда Алиса проходила мимо в новом платье, сшитом накануне ночью из-за того, что море начало менять цвет со стального на изумрудный, -- эльфа какая!.. Но говорили одобрительно: это была их «эльфа», и никто более кумушек из алисиного двора не гордился тем, что на их окнах – занавески ручной работы, да какие! – Как солнечный свет оживший, да-да.

… солнечный свет поселился и на окнах их дома в Вейске.
Алиса и Игорь переехали в Вейск почти сразу после свадьбы. Покосившийся дом, наследство от алисиной прабабки, уже давно стоял пустым. Захваченный сорняками огород произвёл на Алису неизгладимое впечатление. Но отнюдь не то, какого ожидали их новые соседи: вместо того, чтобы привести в порядок участок и засадить его, как полагается, картофелем, горохом, редисом, Алиса с Игорем почти не стали вмешиваться в травяное буйство.
- Два мешка картохи! – оживлённо докладывала баба Тома отцу Дмитрию через неделю после заселения «городских», – Два мешка у меня купили! У самих в огороде будяки по грудь, покойная Танька в гробу, небось, вертится, что они на её земле творить начнут? Вот я бы там и гороху наростила бы, и сливок несколько рядов, сорокадневки той же сколько грядок вместить можно!
Священник смеялся в бороду.

… через две недели вышитые льняные занавески украсили окна бабы Томы, и она беззастенчиво хвалилась перед товарками соседством с мастерицей:
- Руки – золото! Сама занавеси вышивает – как погода переменится, вот те крест! Говорит: как небо цвет меняет – мне надо другие. А узоры!.. Ни в жизть таких не найдёте ни в книжке, ни в этом вашем энторнете. Всё сама! Талант, чисто талант.

Через два месяца Алису и Игоря в Вейске больше не назвали «городскими».

* * *
… приедет послезавтра! – Из полудрёмы Алису выдернул голос сына.
- Что, милый?
- Дина! Приедет!
Алиса посмотрела на Кольку.
За лето тот вытянулся, похудел; ей временами казалось, осунулся и стал серьёзнее прежнего. Но сейчас его глаза сверкали из-под отросшей чёлки (надо бы привести вихры в порядок перед школой).
Хорошо, что Дина приедет. Они с Колькой напоминали Алисе пару заговорщиков и сорванцов, вечно прогуливающих уроки. Но так заливисто, как в дни дининых отпусков, Колька не хохотал больше никогда. И сам дом, привыкший к тишине, к тому, что в нём живут три молчаливых, увлечённых своим делом человека, словно оживал, приосанивался. Если Алиса пятнадцать лет назад принесла в Вейск оживший в вышивке свет, то с каждым приездом Дины в поселок врывался свежий ветер. Да что там, ветер, ураган.

* * *
Когда Алиса переехала в Вейск, Дине было двенадцать.
Не было в квартале драки, в эпицентре которой не мелькала бы лохматая голова Дины. Не было во дворе ни одного окна, стекло которого не страдало хоть раз от умело заброшенного Диной мяча. Дворовые кошки при звуках её голоса разбегались с утробным мявом, окрестные пацаны считали её своим вожаком и были готовы за ней в огонь и в воду.
Мог ли кто-нибудь вообразить, что сорвиголова, которую дважды отчисляли из школы за прогулы, с четырёх лет мечтавшая стать то пиратом, то балериной, то космонавтом, поступит в инженерно-строительный институт, закончит его с красным дипломом и в итоге займёт руководящую должность в строительной компании «Зигзаг?»
Дина начинала в «Зигзаге» как инженер-проектировщик.
Она пропадала на работе с раннего утра до вечера, а вернувшись, проводила по полночи над кухонным столом: что-то чертила, высчитывала, чуть ли не пританцовывая от возбуждения.
- Пигалица! – Ругался электрик Михайло, когда Дина, пробегая мимо со стопкой чертежей, бросала ему замечание о том, где, и, главное, как именно! – лучше проложить кабель. – Я кабелев прокладывал тыщи ещё до твоего рождения и буду прокладывать, и не тебе дядько учить.
Кабель, однако, искрил, и Михайло волей-неволей следовал совету.
- Ты, – поймал он как-то Дину за руку, - иди сюда. Куда, говоришь, класть? Ага. А ежели так? А сама умеешь? Как нет? Как дядько советы давать, так можно, а самой провода хватать – дурных нема? Ладно, стой.
После прораб смотрел, как Дина наливает из термоса чай и угощает нелюдимого Михайло, и как усы того шевелятся от непривычной натуги – никто не видел электрика улыбающимся пару десятков лет! – и качал головой.
- Пигалица, грит? Ну так эта пигалица лет через пять всем тут покажет, как строить.
Дина показала.
Через пять лет она была заместителем директора по капитальному строителю, и её обожали все: от генерального директора до маляров и арматурщиков (электрик Михайло передумал уходить на пенсию, в обед вальяжно заваривал элитный китайский чай в керамическом чайничке, и даже его усы привыкли к тому, что он улыбается чаще прежнего).

* * *
Август выдался холодным.
Колька глазам своим не верил, но по утрам, когда он выдирался из очередного кошмара, он видел облачко пара, на миг замиравшее в воздухе после его судорожного выдоха. Всякий раз после пробуждения он хватался за телефон, чтобы немедленно позвонить Дине и сказать … что? Колька чувствовал себя, будто забыл что-то очень-очень важное. Он послушно записывал сны, как велела Дина, но они стали однообразными. Собственно, с середины лета Колька почти каждую ночь попадал в один и тот же кошмар. Не стала исключением и ночь накануне приезда Дины в Вейск.

Глава 3

… он и с закрытыми глазами мог сказать, что снова очутился в Одессе. Вернее, в её мёртвой версии. Колька подумал, что теперь знает, как пахнет труп ветра: пылью, плесенью, газом и немного электричеством, словно перед грозой, вот только без присущей грозе свежести. Воздух здесь был недвижим всегда, и тишина стояла такая, словно кто-то высосал из этого мира само понятие движения и отбросил мир за ненадобностью, как сухую яичную скорлупу. Колька не знал, чего боится больше: тишины или того, что когда-нибудь услышит в ней звук. Шагов, например. Или кашля. Колька читал когда-то книгу, в которой рассказывалось об эпидемии супергриппа. Книга была занудная и толстая, и Колька бросил её на середине, но скорость, с которой инфекция выкосила почти всё население Земли, его потрясла. А вдруг он раз за разом попадает в мир, переживший (или, что страшнее, переживающий) страшную эпидемию?
Колька прошёл через то, что осталось от городского сада. Ему приходилось перебираться через куски оград, сухие ветви деревьев, обломки статуй: Колька увидел каменный торс … льва? Неподалёку валялась бронзовая собака. Повинуясь внезапному порыву, Колька стряхнул с собачьей морды засохшую грязь и попробовал поставить её на лапы. Собака упала: не хватало одной лапы, металл был изуродован неведомой силой.
У Кольки от тоски заныло в центре головы, словно кто-то приложил к его лбу вибрирующий камертон. Он облизнул пересохшие губы. Во рту остался противный металлический привкус. Колька вышел из сада.
Он знал, что если пойдёт по улице, названной в честь какого-то французского генерала, то придёт к Оперному театру. Представив, что он может найти на месте знаменитого здания в этой версии Одессы, Колька почти передумал идти в ту сторону, когда его внимание привлекла табличка на гофрированном металлическом заборе.
Сам забор, окружавший место строительства, смотрелся странно.
На нём не было ни царапины, и металл тускло поблескивал, словно похвалялся своей красотой. Дом за забором тоже был новехонький! Светло-желтый фасад с полукруглыми окнами (Колька напрягся и вспомнил: про похожие дома Дина говорила, что они построены в стиле модерн) идеально вписался бы в ряд других домов в историческом центре города. Если бы эти самые дома не зияли пустыми глазницами разбитых окон, отвалившимися кусками штукатурки, а кое-где обнажившимися перекрытиями и лестничными пролетами.
Колька подошёл ближе и прочитал надпись на табличке.
Ему показалось, или забор на миг качнулся навстречу? Колька положил руку на холодный металл забора, чтобы сохранить равновесие. До этого момента он никогда не задумывался, можно ли во сне мёрзнуть, но сейчас почувствовал, как покрывается гусиной кожей.
Надпись на табличке гласила:

Бизнес-центр «Ланжерон»
2х уровневая подземная парковка
Сдача: август 2019
Исполнитель: строительная компания «Зигзаг»

У Кольки засосало под ложечкой.
«Зигзаг!» Это была – пусть и невнятная–угроза его Дине.
Тоска и страх сменились злостью, почти яростью. Колька сжал кулаки и рванул вперёд. Он толкнул калитку в заборе, та поддалась и распахнулась почти бесшумно. Входная дверь тоже оказалась не заперта. Куски упаковочной пленки свисали с косяка похожими на паутину лохмотьями, и Колька брезгливо протиснулся внутрь, стараясь их не задеть.

Серый свет едва проникал сквозь оконные стекла. Странно: стекла выглядели прозрачными и чистыми, а в вестибюле было темно, словно свет побоялся войти вслед за Колькой. Колька прошел мимо закрытых лифтовых дверей, почти не замедлил шаг, нажимая кнопку вызова, и не удивился молчанию механизмов в недрах здания.
Он пошел вверх по лестнице. Тишина здесь была ещё более угнетающей, чем тишина снаружи. Колька старался наступать на ступени кончиками пальцев и вздрагивал от хруста бетонной крошки под подошвами ботинок.
Наконец, он понял, что от последнего этажа здания (или выхода на крышу) его отделяет один лестничный пролёт. В конце этого пролёта была дверь. Колька не мог разглядеть дверь – электрическое освещение не работало, а окна остались этажом ниже. Не мог, однако – видел. Видел так явно, словно дверь светилась изнутри, хотя как Колька ни напрягал, ни протирал глаза, он так и не понял, где источник света.
Дверь была деревянной и ярко-зеленой, что само по себе было странно, учитывая внутреннюю однотипную отделку здания. Кто-то широкими мазками нанёс на дерево краску, не особо беспокоясь о сохранности светлых стен вокруг. Капли краски были даже на полу. Колька принюхался: так и есть, дверь выкрасили совсем недавно!
На ядовито-зеленом фоне выделялась красная ручка. Колька впился в неё глазами, уже ощущая в ладони её прохладную округлость. Колькины пальцы зашевелились помимо его воли, и он смотрел, остолбенев, как кисть сама протянулась в сторону двери; Кольку качнуло вперёд, словно рука повела его за собой.
- Ах ты ж!... – последний звук был похож на шипение сдувающегося воздушного шара, Колька помотал головой и выпустил из лёгких воздух, чтобы избавиться от наваждения. Ладони были липкими от пота. Изо рта почему-то вырвалось облачко пара. Ничего себе, как здесь холодно!
Колька отпрянул … и чуть не скатился вниз по лестнице. Чудом успел изогнуться, схватиться за перила, охнуть от боли – что-то словно ужалило его в основание ладони – и … проснуться.


* * *
Голос Дины был … тусклым. Сначала Колька подумал, что разбудил её, но потом посмотрел на висевшие над кроватью часы: десять утра! Дина к десяти утра обычно уже успевала сходить в бассейн и побывать на паре совещаний.
- Коль?
- Динка. – Коля понял, что не может произнести ни слова, несмотря на то, что пока нажимал непослушными пальцами на кнопку вызова и отчаянно ждал первого гудка, представлял, как обрушит на Дину только что пережитый кошмар. – У тебя всё хорошо?
Пауза была дольше, чем хотелось Кольке.
- Да, - наконец с сомнением ответила она, - но сегодня надо принять объект. – И снова замолчала.
Колькино сердце чуть не проломило грудную клетку. Он набрал полные лёгкие воздуха:
- Не ходи туда! – Это получилось неожиданно. Почему он это сказал? Какая связь может быть между упомянутым «объектом» и зеленой дверью из его сна? Колька сам не понимал, что несёт, но остановиться не мог:
- Динка, просто не ходи туда! – Он вспомнил. – Если это «Лан … жерон»..? Да? Не иди!
- Ланжерон? – Колька услышал, как Дина задохнулась от изумления. – Но как … откуда ты знаешь?
Колька рассказал про здание из сна и про зелёную дверь наверху.
Стало тихо. Потом Колька услышал чьи-то шаги на том конце провода: помещение, в котором находилась Дина, наполнилось людьми, были слышны негромкие мужские голоса. Кто-то требовательно задал вопрос, Колька не расслышал, о чём. Дина торопливо проговорила:
- Коль, я приеду. Мне надо сгонять в этот Ланжерон, и там действительно, – она вздохнула, – фигня творится, Коль. И я больше не могу говорить.
Колька наконец задышал совсем ровно. – Напиши, как сядешь в автобус.
Он нажал отбой и наконец посмотрел на свою ладонь. У основания пальца руки, которой он схватился во сне за перила лестницы, алела неровная царапина.

Колька не сразу обратил внимание на то, что в условленное время не пришло сообщения: мама просила его помочь с обедом, и он пыхтел на кухне. Когда сначала крутишь фарш, а потом лепишь гору котлет, сложно ежеминутно смотреть на экран телефона. Когда он спохватился, оставалось уже два часа до прибытия автобуса на станцию в Вейске. Колька набрал динин номер, но услышал только «абонент находится вне зоны доступа». Волноваться было рано: мало ли, не успела зарядить телефон перед отъездом, но Колька чуть не уронил противень с котлетами, так дрожали руки. Он позвонил ещё несколько раз.
Пришло время встречать автобус, Колька крикнул, насколько мог небрежно:
- Мам, я за Диной!

Дина не приехала.
Колька стоял на одном месте, глядя, как из автобуса один за другим выбираются пассажиры, но Дины среди них не было. Водитель подтвердил то, что Колька боялся услышать больше всего на свете: худенькой девушки с красными волосами в Одессе на автовокзале он не видел.
Колька не помнил, как добрался домой и как объяснял родителям помертвевшими губами, что случилась беда. Следующий автобус по расписанию прибывал в Вейск в десять часов утра воскресенья, но Алиса, посмотрев на бледное колькино лицо и на его дрожащие пальцы, сама решила ехать в Одессу вечерним рейсом.
- У меня ключ есть, пойду сразу к ней. Если дома не застану, завтра зайду в офис, там всё рядом, меня все знают.
- Мам, в полицию надо … сейчас! Сразу! – Колька почти кричал.
- Погоди в полицию, - обнял сына Игорь, - мама пусть едет, а мы с тобой на связи будем, если до завтра не будет новостей, то можно и в полицию. Да что с тобой?
Колька пошатнулся.
Он выбежал из дома, повернулся к морю. Пахло какими-то цветами, которые раскрываются только с наступлением сумерек: отец Дмитрий недавно возле церкви высадил несколько рядов. Стрекотали кузнечики, вдалеке брехали собаки. От соседских домов веяло дымком: люди, которым не снятся каждую ночь кошмары и у которых не исчез ближайший друг, собирались ужинать.
- Дина! – Заорал Колька в сторону моря.
Море молчало, казалось, сочувственно. Темнело. Колька в сердцах пнул камень; тот пролетел по большой дуге и угодил в середину картофельного царства отца Дмитрия. Кольке стало стыдно, и он побрёл обратно.

Это был длинный вечер: мама уехала, папа разговаривал с кем-то по телефону казёнными сухими фразами, а Колька сидел у себя в комнате и глотал слёзы.
Как он умолял маму взять его с собой в Одессу!
- Маленький, - растерянно повторяла Алиса, приглаживая колькины вихры, - я, может, там и не лягу вовсе, ходить буду, звонить, а то и в полиции просижу до утра. Ложись спать.
Колька взвыл. Мысленно, конечно. Ещё чего не хватало: напугать мать своими дурацкими снами. Что угодно, только не спать!
Колька сварил кофе и выпил, морщась, без молока и сахара, хотя обычно не хотел даже даже нюхать горькую дрянь.
Даже самый длинный вечер рано или поздно превращается в ночь.
Уснула в старой кровати в родительском доме Алиса, после того, как обошла дининых соседей, обзвонила её коллег и написала в отделении полиции заявление об исчезновении сестры. Уснул Игорь – с телефоном в руке и с новой, поперечной, морщинкой между бровей: его лицо во сне выглядело беспомощным и растерянным. Уснул и Колька, до середины ночи вглядывавшийся в густую гущу на дне чашки и названивавший Дине, чтобы снова и снова слушать бесстрастный механический голос.
Tags: буковки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments