January 27th, 2020

Львiв

Питер-Светлогорск-Калининград, 23 января

/Хорошее путешествие -- из которого приезжаешь немножечко не тем, кто уезжал, и немножечко не через три дня, а через вечность. По моим ощущениям мы улетели в Калининград вечность назад, а теперь мне очередной раз надо собрать пережитое в буковки/

В первый вечер, впрочем, мы здоровались с морем и ели. Здоровались с морем в Светлогорске (сумерки, набережная, волны, глинтвейн, немножечко хтонической красоты и котиков, старые домики Раушена, а больше мы ничего разглядеть не успели), а ЕЛИ в Калининграде в маяке. Натурально.
Тут бы рассказ и закончить, потому что лучшее, что мы нашли в Калининграде, -- это маяк и еда в нём.
Но нет, на самом деле, придётся рассказывать ещё. )

... И "Пане-панове" в голос на вечерней трассе.
autumn

Куршская коса, 24 января

Нида, малая точка на Куршской косе,
где - ах, кабы я мог! - навсегда бы осел
и ходил бы ночами на дюны,
пил бы горькую водку в кромешной тоске
и заезжих бы женщин любил на песке,
пока юный еще, пока юный...


Песенка из детства, которая начинала играть у меня в голове всякий раз, когда кто-то упоминал Куршскую косу. Потом на неё стали ездить знакомые наблюдать и отлавливать (и кольцевать?) птичек, потом на неё просто начали ездить знакомые, а прошлым летом О. волшебно рассказывала о том, как жила в заповеднике волонтёром и укрепляла дюны.
И вот это, последнее, меня заворожило. К птичкам я равнодушна, а то, что где-то далеко есть пески, которые могут прийти в движение, если о них не позаботиться, звучит (страшноватой) сказкой.

А вообще я собиралась в Калининград, а не на косу. Я человек городов, и путешествие планировала преимущественно городское, и откуда-то у меня в голове была идея, что в Калининграде прикольно (все туда ездят пить кофе и выкладывать фоточки фахверка, и я решила, что мне тоже надо). Приморские города я путала между собой, а также с Зеленоградом, Зеленогорском, Свитлогорьем и Святогорском, в географии побережья вообще не ориентировалась и почему-то думала, что легко можно на электричках попрыгать по всем пригородам и по косе за полдня, отстреляться, а потом спокойно наслаждаться городом Калининградом.

Жизнь вносит коррективы.

Жизнь в лице Сони внесла коррективы прямо в аэропорту: у нас образовалась машинка в цвет сониных глаз напрокат, и идея посетить пригороды перестала казаться мне раздражающей. Как я уже упомянула, мы сразу же метнулись поздороваться с морем в Светлогорске, а на следующее утро запланировали путешествие на Куршскую косу.

* * *
Так вот. В каждом трипе всегда есть главное, эдакий поворотный момент, в который понимаешь: всё, ты приехал в точку, которая тебе предназначалась судьбой, ты ради этого здесь, а всё остальное может и не происходить, свободны, расходимся. Для меня такой точкой стала Куршская коса. Вся целиком. Все её дюны, каждая их складочка, каждое деревце, каждый удар волны о берег. Вот ровно с того момента, как мы выкатились на берег (ещё в начале восхождения, ещё в Зеленоградске), и нам в лицо загремела январская Балтика, моя жизнь уже не была прежней.

Коса действительно живая, и дюны действительно живут своей особенной жизнью, о чём аккуратно и настойчиво предупреждают путешественника аудиогид и плакаты в заповеднике. Дюна — живая махина, она боится неосторожных человеческих шагов, может прийти в движение и засыпать собой целые поселения, как уже бывало раньше. Поэтому на косе ощущаешь себя немножечко в рассказе Брэдбери, когда не дай Бог сойти с тропы и раздавить бабочку; в то же время чувствуешь, что тебе здесь рады и тебя, именно тебя, здесь ждали.
Нас обнял благословенный январь, и какое счастье, что моя первая встреча с этим лесом и с этими песками состоялась именно в бесснежную зиму. Несезон. Пусто. Январь как продолжение Самайна: словно по-прежнему все двери между мирами приоткрыты, только смотри и слушай (но молчи), словно по-прежнему нет покоя, нет снега, нет льда, и тревожно зимним волнам, и бьются они в берег так, что закладывает уши от грохота.

А в лесу тихо.
В лесу деревья наклонены, потому что на косе живут особые ветра, и лес этот называется "пьяным".
И я раньше думала, что "Танцующий" лес на косе -- это он и есть, но приехав в настоящий Танцующий лес, мы неотвратимо и окончательно ухнули в Холм. Мне кажется, что я до сих пор там, несмотря на весь последующий Калининград (и то, что я формально вроде бы уже в Питере и на работе). Мне кажется, мой долгий Самайн-трип в этом году привёл меня в свою наивысшую точку: в зелёный лес, где деревья изогнуты в танце (это правда), а из всех объясняющих это версий наиболее правдоподобно звучит та, в которой христианская девушка играет на арфе перед языческим князем, чтобы доказать силу своего Бога, и деревья повинуются звукам музыки. В этом лесу веришь, что всё было именно так.

А возвращались мы в сумерках и в тишине, и ехали медленно, чтобы не потревожить жителей косы, и перед нами дорогу перешла косуля, и её попа какое-то время светилась сердечком между деревьями, а где-то в глубине леса хрустели морковками кабаны. В тот вечер я ещё не знала, что настоящее моё путешествие началось и закончилось на косе, я думала, что теперь-то начнётся его городская часть, и я предвкушала своё обычное состояние -- быть Небелем в новом городе. Потом всё получилось.

Но мой лес, мои пески, мой ветер, моя музыка волн -- это было главным, теперь я точно знаю.

Collapse )