Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Львiв

Питер, 3 августа

Променяла на неделю заботу о 9летней девочке на заботу о шиншилле, черепахе и улитке. Эти трое едят значительно меньше, а ведут себя значительно тише, и к ним в гости можно прийти поваляться после работы.
А ещё сгоняла в Выборг попить кофе. Не надоело.
Львiв

Зеленогорск, 28 июля

Ну да, пройти километров девять под дождём (нет, ливнем), ах да, перед этим и после этого ещё проехаться в переполненной электричке, чтобы поесть в кафе и выпить кофе — это у меня такой отдых. Люблю, умею, практикую. При этом нет, "в поход я не хочу, потому что мне там неуютно".
Львiв

Суздаль, эпилог

Я вообще-то не собиралась в Суздале писать юмористические зарисовки с натуры. Я же у нас вроде как певец магического реализма, лирического осмысления реальности, вот это всё. Я Суздаль планировала как ссылку на природу; собиралась, как великий русский писатель, сесть у реки с ноутбуком и бутылкой вина и предаваться творчеству. В тишине и одиночестве (спросите, зачем я взяла в поездку двух детей).

Потом в моих планах (и текстах) самозародилась Танечка.
В Суздале мы все начали много и активно разговаривать и гулять, гулять и разговаривать; мы обсуждали по кругу коронавирус, политику, мировые проблемы и так далее; я, конечно, иногда бегала по утрам, но единственная по-настоящему натренированная мышца у меня была - язык, и к вечеру хотелось только засунуть его в бокал с холодным белым вином и выключиться. Чтобы с утра снова разговаривать и гулять.
Вообще я весной много шутила на тему "славный малый во мне не пережил пандемии" и думала, что стала всамделишным мизантропом (ага, мизантроп организовывал, к примеру, прогулку на катере для десятка приятелей, и ему это было в кайф); вот и в Суздале, стоило мне выпроводить из домика Танечку и мечтательно протянуть ручки в сторону ноутбука с ненаписанными шедеврами, как на пороге появлялась Аннамарта с семейством, а я успевала сказать "конечно, давайте побудем у нас, сейчас я приготовлю на всех обед, а потом мы поедем к вам на шашлыки", и по кругу начиналось снова -- коронавирус, политика, общие друзья, мировые проблемы ... в последний свой вечер я попрощалась наконец с Анноймартой, выдохнула в одиночестве (минут двадцать) и написала художнику К. "а не поужинать ли нам вместе?", и вот, мы уже в толпе детей штурмуем деревянные скульптуры, бегаем по площади и пытаемся сходить в ресторан всем табором поесть мороженого, потому что "ну, последний же вечер, надо наговориться вдоволь".

А вообще Суздаль - он для меня про витальность.
Суздальская витальность - это, к примеру, кулебяки. Суздальские кулебяки - это божественные пироги с начинкой, где тоненький слой теста обнимает вот такенное количество начинки ("что сегодня?" "Есть зеленый лук с яичком, есть картошечка с укропом, ревень уже весь разобрали, с мясом и творогом я сейчас не пеку - жара"), и ты не успеваешь осознать, зачем ты покупаешь их столько, а главное - как ты потом их в себя вмещаешь. Но утром уже бежишь за добавкой. Или все эти ягоды - чем больше, тем больше для тебя лета: влажного, красного, которое ешь ложкой, потом отбрасываешь ложку и ешь горстями, чтобы пальцы пахли земляникой и были красными от сока, а ещё надеваешь первую малину на пальцы и кусаешь потом себя за сладкие пальцы, а потом оглядываешься - божечки, а ведь я сегодня ещё не покупал малосольные огурцы, день к закату, а я всё ещё без огурцов, и лисички, лисички тоже непременно надо купить и пожарить, и стоишь на площади, оглушённый. Руки в землянике по локоть, пахнешь рассолом, и тут тётенька с кулебяками - шах и мат.

Суздаль - это непрерывные телесные ощущения: мне жарко, Боже, мне так жарко, жара гладит меня по обнажённым голеням, поднимается выше и выше: бёдра, живот, грудь, плечи, шея, лицо, я горю, и загораю, я чувствую каждый квадратный сантиметр своей кожи, я, натурально, всей собой чувствую в каждый момент времени, сколько во мне квадратных сантиметров поверхности тела. Я лежу на колючей траве, опираясь локтем, в другой руке держу запотевший бокал с оранжевым летним напитком; я беру языком кусочек льда, такого, знаете, дырявого; я нанизываю его себе на язык, прикрываю глаза и чувствую, как стремительно тает лёд и вместе с ним таю я сама; потом я вдыхаю -- траву, липовый цвет, розы, и колокольный звон я тоже вдыхаю ноздрями, жадно втягиваю в себя, а потом открываю глаза и вижу, что солнце наконец спряталось за мохнатое облачко, значит, сейчас будет передышка, и можно успеть сменить позу, пошевелиться, пока снова не обдало жаром.
А потом наступает тишина.
Вдруг.
Небо розовеет, и мы возвращаемся к домику, от реки поднимается прохлада, лягушки выводят рулады, катамаранчики тихо стрекочут взад-вперёд, и если удаётся поймать момент космической тишины, то ощущение это сродни тому, как если в бане долго-долго прыгать между парной и ледяным бассейном, а потом просто замереть в толще прохладной воды, и тогда тело твоё как бы перестаёт существовать вовсе, а душа парит в невесомости. Минуту. Может, две.
А потом опускается вниз. И требует земляники. И огурцов. И кулебяки. 
Львiв

Суздаль, 3 июля

/В моё первое суздальское утро я выхожу из дома с чашкой кофе в руках (на ней написано – чтоб наверняка – «coffee», и мне всякий раз мысленно хочется дописать «my coffee my rules»)/

Поселиться у реки было правильным решением.
Раньше, чтобы сходить на речку, приходилось собирать вещи, детей, вещи детям в дорогу, перекус детям в дорогу, перекус детям на обратный путь, где-то в середине этих соборов на меня накатывало «а не забить ли?».
Сейчас для того, чтобы сходить на речку, нужно накинуть сандалики (да и это не обязательно) и пройти метров двадцать.

… Ровно спустя двадцать метров на нас с кофе обрушивается чёрный меховой ком с приветственным лаем. За деревом, к которому привязаны качели, прячется здоровенный мужик раза в два больше дерева в обхвате, прячется с трогательной растерянностью, пытаясь впрыгнуть в трусы:
- Не волнуйтесь! Мила не умеет кусаться!
Мне хочется ему ответить чем-нибудь успокаивающим вроде «вы тоже не волнуйтесь, я врач», но я ограничиваюсь только скромным «доброе утро!» и «я не смотрю».

Несмотря на доступность речки, купаются в ней ежедневно все кроме меня.
Я не понимаю, почему я в здравом уме и твёрдом рассудке должна лезть в холодную воду (остальные зато не понимают, зачем нормальному человеку вставать на пробежку в шесть утра).

Суздаль в этом году пахнет водой и травой; Суздаль вседа пахнет водой и травой, но мы живём у реки, потому всё немного иначе. Дожди милосердно идут строго по ночам: стоит нам зайти в дом, начинается «кап-кап», переходящее в звонкий ливень, под который сладко спать, и с таким же деликатным «кап?» дождь отступает ранним утром, когда я выхожу наружу. Я бегу по умытым дорожкам, под липами, я пропитываюсь липовым запахом, это лучшая июльская заготовка, которую я могу себе подарить: река и липы, липы и река. И немного тяжелых отцветающих пионов. И розы.

Душно.
Эта влажная немного липкая духота, которая бывает перед грозами, только здесь она сейчас постоянно, особенно в доме: дом нагревается за день, и в нём нет движения воздуха. Днём солнце бывает совсем кусачее, и в этом смысле летние террасы кафе не служат спасительным прибежищем: как хочется в полумрак ресторана и прохладу кондиционера! Зато по вечерам dolce vita становится осязаемо настоящей: с паштетом из копченого сома, эспрессо, ресторанным гомоном, всем этим эфемерным полотном земных наслаждений, по которому скучал, которое не суть жизни, но, конечно, умеет делать жизнь слаще.

Суздаль прекрасен.
Я несколько лет приезжала по инерции и за компанию и в каком-то смысле повторяла за старшими моими товарищами-по-Суздалю то, что они привыкли делать, и следовала их modus operandi в прогулках, перемещениях и так далее. У меня такое чувство, будто я впервые здесь по-настоящему сама: от выбора места для жизни до выбора ресторана для ужина; я трогаю стены домов, слушаю колокола, глазею на фактурные облака, ем землянику, и в этом году, после затяжного великого, величайшего поста, каждая земляничинка обладает особенным вкусом. Да, быть в тишине и пустоте апреля было так же полезно, как ежегодно сходить «во мрак Страстной недели», чтобы многое стало недоступным, чтобы в какой-то степени сама жизнь взяла выходной, чтобы потом она вернулась с новой силой, и с новой же силой зазвучали акценты каждого путешествия и каждой чашечки кофе. Я очень люблю жизнь: на вкус, на цвет, на запах, на ощупь. Я люблю, когда у меня кружится голова, когда я по вечерам взлетаю над рекой на качелях; огромный мужчина ходит по берегу и зовёт собаку Милу – сбежала – я от души сочувствую и желаю, чтобы нашлась; мы уже живём здесь, в маленькой тихой хижине на берегу безымянной реки, мы жили здесь всегда и будем жить вечно, я умею проживать вечность за три дня.

На следующий день меховой ком Мила снова встречает нас у калитки. «Нашлась!!!» - рапортую я Танечке. Танечка с Сашкой укатили ночным поездом, милые москвичи прикатили тем же днём для Великого Послекаратнинного Воссоединения: мы смеемся и плчем, обнимаемся и ржём как в последний раз; мы многое делаем как в последний раз, потому что чёрт же его знает, какой раз станет последним.
Теперь у нас есть две Яны вместо одной, чёрненькая и беленькая, обе дерзкие, обе летние, звонкие, обе умеют задирать ноги в небо и сидеть на шпагате; Мих тает от обожания, мы – от умиления.
Вечером над Суздалем прывёт ароматный копчёный дымок. О, эти холмы, сердце моё, как остановиться и перестать фотографировать, смотреть, гладить их каждым своим взглядом, да и зачем останавливаься; о, эта река с изгибами, юркая и вездесущая: пронизывает почти каждый уголок города змейкой; по реке неспешно бродят сапы и катамаранчики, раз в час пунктуально тарахтит маленькое экскурсионное корытце, горделиво зовущееся Колибри.

Лаванда в монастыре на месте, Господи, я почему-то думала, вдруг и правда конц света, карантин-шмаратнтин, всё переживу, лишь бы уткнуться носом в лаванду, лишь бы снова обнять эти грядки в Аптекарском огороде, лечь на траву и слушать колокол, глядя в громадины туч. Сбылось. Нежная моя, самая фиолетовая моя, глажу её, как волосы, как шерсть чёрной собаки Милы; глажу этот городок всей собой, всем сердцем моим, люблю, люблю бесконечно.
Львiв

Выборг, 10-11 июня

Переночевали в другом городе, и я теперь чувствую себя почти нормально.

(Шёл 2020й, мы путешествовали как могли, ага …)

В другом городе тихо, зелено, магазинные коты поворачиваются к тебе всем котом, чтобы дать гладить пузико, часы на башне бьют прямо напротив окна, ветра дуют во все стороны сразу, на летних террасах кафе можно сесть и заказать еды (представляете!), парикмахерские работают, сувенирные магазины работают, на детских площадках социализация идёт полным ходом, Монрепо открыт, правда, по сравнению с прошлым годом почти так же перекопан, но вековые мшистые валуны ничем не испортишь, и тропы с корнями деревьев, и ландыши, и уходящие в воду скалы — всего этого в избытке.

А город в очередной раз потряс меня финским модерном, хотя, казалось бы, куда ещё. )
Но вот. Стоило удрать рано утром гулять в одиночестве, гулять просто так, без карт, путеводителей и списков "топ-10 обязательного в Выборге", как я наткнулась на такое, чего не видела в Выборга ещё ни разу.
Ну и главное: в шесть утра в Выборге я имела нахальство очень громко попросить вслух не просто кофе, а чтобы нормального, а ещё лучше дай мне, пожалуйста, кофейный автомат с лаваццей, типа как в Варне бывают местами, вот, что тебе стоит, а?
Фигня вопрос, сказал Выборг, люблю чёткие запросы.
Так что на вокзале Выборга теперь есть кофейный автомат с лаваццей, имейте в виду (чо теперь, понятно же, что теперь он там был всегда). Там есть пара автоматов с псевдокофе, но в противоположном от билетных касс закутке стоит и нормальненький.
Впрочем, это именно для экстремалов вроде меня, кому в шесть утра прям НАДО кофе и гулять.
Днём там же, на вокзале работает "Бодрый день", а на Прогонной вообще лучший кофе в мире cup coffee tea наливают.



Collapse )
loxmatost'

Питер, 2 мая

Ну до чего заразная и противная гадость!!!
Нет, не вирус этот дурацкий, а человеческие страх и отчаяние. Блин, соблюдать дистанцию и мыть руки в контексте информационных взаимодействий сейчас, кажется, в сто раз важнее, чем в контексте обычного оффлайн существования. После некоторых комментариев или постов хочется сто раз вымыть руки, глаза и мозг и навсегда соблюдать дистанцию с теми, кто такое транслирует.

Я чо, я ничо, я гуляла после дежурства по зеленой и пронизанной солнцем Петроградке. Петроградка пишет на стенах "злоебучий карантин", вот молодец, а дворик Нельсона раскрасился новыми надписями и рисуночками. Я его особо не любила за избыточность и какой-то странный позитивчик, но в нынешние времена оказалось самое то. Самый тот уровень безумия, чтобы соответствовать происходящему. Гуляла, чтобы прошла головная боль (ночевать не на привычном диванчике в тройке, а на неудобной кровати в новом помещении оказалось ниочень), но она не, потом пришлось полдня спать дома и проспать всё на свете. Отчасти поэтому я к вечеру дала слабину и затосковала.

С мамой взаимодействовать всё сложнее. Грустно это и противно. Хочется напалмом. Не маму, конечно, а телевизор и всё сопутствующее. Мама всякий раз, как берёт трубку, заговаривает умирающим голосом, прям страх сочится из телефона. Она спрашивает меня о работе "ну как?" и замирает, потому что ждёт, что я ей скажу про горы трупов и лёгкие в труху.
- Дрозды начали вечерами заливаться.
- Кккакие дрозды? - Тут мама реально подвисает.
- Певчие или чёрные, я не очень различаю. А соловьи попозже будут, к концу месяца. Это самое обалденное время для дежурств у нас — май, когда соловьи, и белые ночи начинаются.
И вот, у меня ощущение, что у мамы сгорает паутина в голове, и она вспоминает, что на свете есть птицы, книги и ещё что-то кроме новостных выпусков. И потом можно поговорить.
Но как же сложно. Каждый раз нужно зомби растолкать и ввести какое-то противоядие.

Есть текст. Никаких дурацких приписок вроде "не судите строго" не делаю, потому что: судите. Строго. Это учебный текст, у него было две задачи, обе (формально) выполнены. Одна задача для игры, другая — для меня лично. Писать антиутопию было так мерзко и страшно, что я как будто немного отравилась. Друг Н. вчера покритиковала, мол, маловато простого "нет" для отмены всего происходящего. Что банально и примитивно, и так это не происходит, нельзя просто словами взять и отменить всё это говно. А я думаю, что каждое маленькое "нет", сказанное сегодня каждым из нас, — это нехилый вклад в формирование реальности.
Маленькое "нет" страху и оскотиниванию, осуждению и отчаянию.

Поэтому

Collapse )
loxmatost'

Питер, 15 мая

Бывают дни, когда я смотрю свою жизнь как кино: какую-нибудь комедию положений вроде «Мистера Бина». Например, я решила быть хорошей яжематерью и сводить Миха на площадку. Прогноз погоды обещал без дождя, мамой клялся. Зонт я выложила. Догадайтесь, что было дальше.
Мих упрямо требовал площадку «с желтой горкой», несмотря на пронизывающий ветер с дождём и клонящиеся к земле деревья, по дороге с него регулярно слезали неудобные носки, и он начинал стонать во всю глотку: СО МНОЙ ЧТО-ТО НЕ ТАК!
Замерзшая яжемать решила кофе, заметила удачно подвернувшуюся новую пекарню, обещавшую «хороший кофе»; в пекарне мы внезапно попали под фотообстрел папарацци, которые хотели фото симпатичных нас с Михом, наяривающих их выпечку (тут мы всех разочаровали, взяв капучино);
На площадке Мих пал ниц и объявил, что горка не та, площадка не та, жизнь не удалась;
Пошли через ураган домой, теряя носки, допивая холодный кофе, но, в общем, всё равно с чувством выполненного долга.

Мир пахнет водой, черёмухой, светом, обещаниями, одуванчиками, остывшим кофе.
Такой день.